Как мы боролись за права секс-меньшинств

Милиционеры меня всегда привлекали. Мышиный цвет их государственной формы необычайно сексуален. Встречаются милиционеры, чьи попки обтянуты так маняще, что я едва сдерживаюсь, чтобы не дотронуться до них рукой и не погладить. Особенно сексуальность милиционеров проявляется на эскалаторе в метро. Стоит ступенькой выше, его развитая, могучая жопа прямо перед самым моим носом, и моя фантазия работает неудержимо, помимо воли: я как будто вижу нежную округлость мясистых ягодиц, щупаю шершавость волосатой промежности, взвешиваю на ладони тяжесть могучих яиц:
Думаю, что мускулистые задницы милиционеров, накачанные по долгу службы регулярными физическими упражнениями, составляют отдельную гордость столицы нашей родины.
С некоторых пор стали встречаться милиционеры и с выраженными контурами спереди. У них отчетливо видно, где головка, а где – чуть сбоку от нее – гуляет яйцо. Или по обеим сторонам головки сразу два. Походка вразвалочку, при которой член и яйца переваливаются с боку на бок, очень идет работникам наших правоохранительных органов, и вызывают к ним законное уважение граждан. Появление таких работников милиции вызвано, говорят, тем, что в органах правопорядка стало больше женщин.
Но я милиционеров почему – то всегда оставлял равнодушными. Они на меня не клюют. Не стану врать, у меня не было ни одного романа с работником милиции.
И вот как – то выхожу из института, а меня окликает молодой человек:
– Алексей Иванович, вы меня не узнаете?
Я вгляделся в него и признался:
– Не обижайтесь, но – нет. Где мы могли встречаться?
– Это я вас ёб в отделении милиции.
Улыбка, что называется, сползла с моего лица. По его серьезным глазам я понял, что он не шутит и что он – страшный человек. Но я нашелся, что ему ответить, чтобы сразу не провалиться в дамский обморок:
– Случай такой помню, но вас – нет. Кроме того, меня тогда выебли трое.
– Я был второй! – радостно вскричал молодой человек. – Помните, я вам еще предложил чем – нибудь смазать для удобства?
– Да, помню. Я вам ответил, что уже смазали до вас.
Молодой человек очень обрадовался:
– Я так и знал, что вы меня вспомните!
Но радость его была недолгой.
– Алексей Иванович, нас всех троих после того случая уволили из рядов милиции. А я без милиции не представляю своей жизни. Я выполнял приказ! Я не имел права отказаться! Поймите! Милиция – такая же армия! Вы же сами мужчина, меня понимаете: вам отдают приказ – вы обязаны его исполнить без обсуждения. Когда вас тогда доставили к нам в отделение с митинга в защиту прав секс – меньшинств, сам начальник отделения разделил нас на две бригады. Одна должна была ебать вашу девушку, а вторая – вас. Он поставил перед нами боевую задачу! Только один из наших отказался, он сказал, что у него не стоит и не встанет. А мы все выполнили приказ!
Молодой человек закончил свою горячую речь. Я нарушил молчание.
– Но я на вас жалобы не писал, – сказал я, не понимая, чего он от меня хочет.
– Не писали?
– Нет.
– Значит, она написала! Нас уволили по ее рапорту!
Мы еще помолчали.
– Знаете, – сказал бывший милиционер, – я вообще – то больше люблю ебать парней. У нас в деревне был Юрка, который сбивал нам, пацанам, целки. Кого берет с собой в ночное, того обязательно выебет. Так, знаете, пацаны всю дорогу хныкали, чтобы Юрка их взял с собой. Мамани с папанями не отпускают, так они к нему сбегали! И я сбегал. Он меня сколько ни трахал, мне ни разу больно не было. У меня даже крови ни разу не выступало. А у других пацанов – они показывали – все очко бывало разворочено в кровь. А они все равно к нему бегали! Член у него был – во! С мой кулак: Но умел приманить мальцов лучше, чем какой школьный учитель, все ребята его очень любили. Так что, знаете, я, можно сказать, один из ваших. Мне целку сбили, когда мне лет n еще было. Я просился в ночное, потому что и другие ребята просились. А так до этого не знал. Поэтому когда начальник отделения, товарищ майор, велел выполнить задание, то я не отказался, не проявил слабины, не стал ссылаться, что у меня не встанет. На вас у меня и сейчас встает. Вы мужчина очень привлекательный, умный.
Он, кажется, закончил.
– Спасибо, – сказал я.
Пока он говорил, я вспомнил ту ночь. Нас – человек десять – доставили с митинга в поддержку секс – меньшинств в отделение милиции, отобрали паспорта. Но через несколько часов оставили почему – то только нас с Людой Гореловой. Кто – то из наших наклепал, что мы активисты: она – от лесбиянок, я – соответственно. Мы сидели в одиночных камерах до самой темноты. Потом к ней вошли женщины – милиционеры, ко мне – парни и велели раздеться догола. Люда качала права, я слышал ее возмущенный прокуренный голос:
– Не имеете права раздевать догола задержанных! Обязаны отпустить в течение четырех часов, а уже прошло часов восемь!
Но женщины – милиционерши содрали с нее одежду силой, я слышал звуки возни. Потом у нее захлопнули дверь камеры. Меня тоже раздели до
гола. А уже потом я услышал, как Люда возмущалась:
– Я против! Без моего согласия не имеете права! Я согласия все равно не давала!
Ее, видно, насиловали для проучки. А я спокойно повернулся на живот – и меня по очереди выебли. Я:
– Я, – вдруг произнес я вслух, – не принял близко к сердцу ваше поведение. Встречались мне ёбари и получше.
Молодой человек слегка обалдел от моего хамства. Он приглушил голос и спросил:
– Не, а вы чего, правда, педе: Ну, нетрадиционной сексуальной ориентации?
– Правда. Я – нетрадиционной сексуальной ориентации. Думаю, что и вы тоже.
– Я – не!
Я засмеялся такой тупости:
– Да как же "не", когда вы мне сами только что рассказали, как вам сбили целку еще в n лет и что вам мужчины нравятся больше, чем женщины!
– Так то ж когда было! И потом к подследственным надо всегда найти правильный подход. Я – из подхода к вам! А так – у меня жена, ожидаем ребенка. Я ж еще молодой, мне жить и жить!
Мы помолчали. Он ко мне подхода не нашел.
– Чего вы от меня хотите? – спросил я.
– Чего хочу? – переспросил молодой человек, собирая в своем курином мозгу формулировку. – Напишите объяснительную, что вы ко мне не в претензии!
Я ждал чего – то похожего. Бывший милиционер стал доказывать свою невиновность.
– Алексей Иванович, не могу найти работу. Жена, ребенок будет вот – вот, ждем месяца через четыре. Куда мне идти? Что я умею? Из деревни меня забрали в армию, служил во внутренних войсках, охраняли лагеря с заключенными, конвоировали к месту основного отбытия наказания. Из армии перевели в органы милиции. Теперь – то куда? Я же выполнял приказ, Алексей Иванович!
Опять замолчал.
– А как устроились те два товарища?
– Те два устроились! Один в охране, другой сейчас сантехником в общежитии. А я без милиции не могу! Не могу я без милиции!
– Понимаю, – сказал я. – Скажите, а что сделали тем милиционерам, которые выполнили приказ товарища начальника отделения в отношении Людмилы Гореловой?
– Да им ничего не сделали. А чего им сделаешь? Всех же из органов не уволишь! А чего они такого ей сделали – то? Если ты баба, то всегда должна быть готова. А нас троих уволили за "свинячество". Новый начальник отделения милиции так и сказал: "Насвинячили – нет вам места в рядах российской милиции!"
Услышав такое рассуждение, я внутренне обомлел.
– А где сам начальник отделения? Который отдавал приказ?
Молодой человек тяжело вздохнул и сказал мне на ушко:
– Сняли погоны.
Отстранился и посмотрел на меня, как я воспринял эту новость.
И все же молодой безработный решил меня добить. Стал опять канючить насчет какой – то "объяснительной". Я терпел, терпел и не выдержал:
– В милиции должны работать мужественные люди. Вас уволили – перенесите этот поворот судьбы мужественно. Единственно, что могу для вас сделать, это познакомить с начальником отдела кадров нашего института. Может быть, он вам что – то подыщет. Не говорите, за что вас уволили из рядов. Скажите просто: по сокращению.
Проштрафившийся уныло согласился. Я повел его в кадры, и попросил Игоря Михайловича, нашего кадровика, подыскать что – то для молодого человека.
Сам я к тому времени уже провел семестр в одном маленьком старинном датском университете, по окончании семестра деканат провел опрос среди студентов, посещающих мой семинар, и все четырнадцать человек дали мне высшую оценку. Со мной немедленно заключили контракт на четыре последующих года, чтобы я и выпускал моих студентов. Так что я уже сидел на чемоданах. Ко времени моего отъезда я увидел бывшего милиционера при входе: его взяли в охрану. При виде меня бывший милиционер энергично разгонял студентов, расчищая мне дорогу, и строгим голосом покрикивал:
– Пропустите Алексея Ивановича! Пропустите профессора!. Здравствуйте, Алексей Иванович!.
В Дании я продолжил бороться за права секс – меньшинств. Мы регулярно выходим на митинги в поддержку наших страдающих товарищей в Польше, Уганде, на Кубе, в России, которым местные власти не разрешают даже невинные шалости: проводить карнавалы и секс – парады: Устроили пикет и у здания датского фолькетинга (парламента) с требованием немедленно отменить дискриминацию в отношении сексуальных меньшинств при приеме на работу в королевскую полицию. Депутаты переполошились, прислали в наш Комитет бумагу с оправданием, что этот вопрос как – то выпал из поля зрения законодателей, пообещали на первом же заседании палаты рассмотреть вопрос и принять положительное решение. Пикет был замечен королевской семьей.
Мы получили неоспоримые гарантии, что секс – меньшинства будут работать в датской полиции наравне с другими полицейскими. И с тех пор, какие бы митинги и пикеты мы ни устраивали, нас сопровождают и оберегают полицейские нетрадиционной сексуальной ориентации – наши единомышленники:
На чужой земле многие полицейские тоже очень притягательны. Но я их почему – то оставляю равнодушными: Они на меня не клюют!

Похожие публикации
Мы очень близко видели свои глаза, и дыхание Оленьки обжигало меня.– Ты, наверное, сегодня в ЗАГСЕ познала. истину. – прошептал я.– Наверное. А что это такое? – тихо спросила она.– Для меня это – ПРАВДА.– Значит, я познала ПРАВДУ? И мы в ЗАГСе всё сделали правильно?– Конечно.
– Это я без тебя вижу. Можно его семье представить сегодня вечером?– Почему бы и нет.– Можешь идти.Фельдшер ушла, а я смотрел, чем можно бы прикрыться, от взгляда этого человека по моему телу побежали мурашки, а член поднялся еще больше.
Ты юная совсем.. я чуть постарше.. запах сена…сладковатый…ты боишься.. подруги говорили, что это больно.. но после боли приходит.. блаженство. и ты хочешь его …испытать. . пусть это будет сейчас.. ДЕВОЧКА МОЯ.. ИДИ КО МНЕ НЕ БОЙСЯ. ДОВЕРЬСЯ МНЕ.. Я НЕ ПРИЧИНЮ ТЕБЕ БОЛЬ. ты всегда думала.
Подрастающим девочкам очень важно время от времени проверять свою боеспособность на мальчиках. И исходя из уровня достижений можно сформировать уровень своих будущих притязаний.
Комментарии
Добавить комментарий
Информация
Посетители, находящиеся в группе Гости, не могут оставлять комментарии к данной публикации.