Моя футанари. Глава 3. Самый лучший способ

Просмотров714
Комментарии0

Я поудобней перехватила уютно лежащую плоть в руке и стала тереть головкой, величиной с кулак по своей всегда мокренькой нюне. Клитор потихоньку, как будто боялся, что его увидят, вылез из своего убежища и, обжигаясь о кончик набухающего члена, вздрагивал и разливал по всему моему телу дрожащее волнение вперемешку со сказочным удовольствием. С каждой обворожительной встречей этих двух старинных друзей, моя влажная красавица намокала всё больше и больше, а любимая плоть становилась всё толще, длиннее и твёрже.
В какой-то момент мне показалось, что Сашенька двинула бёдрами вперёд и издала тихий, еле слышный стон. Я улыбнулась от счастья, что нахожусь на правильном пути. Стало так радостно, что доставила любимой хоть капельку удовольствия, такого желанного и такого забытого, что не долго думая, подвела её полностью напрягшийся орган к своей давно жаждущей дырочке и предвосхищаясь происходящему, бросила себя в руки женским инстинктам.
Головка натужно вошла в меня, раздвинув в разные стороны сочные губы, распаляя в моём теле жар, и возвышая на самый краешек пропасти в которой не видно, не слышно, а ощутимо гудело всеми клеточками тела буйство такого страшного и такого желанного оргазма.
За одну секунду, насадившись на это чудо, я бросилась в пучину бушующего водоворота, который поджидал меня за краем пропасти. Я шагнула в него, нет, я швырнула себя в самую глубь этого бесподобного безумства, размазывая сознание по складкам своей вагины и корчась в упоительных конвульсиях женского счастья, такого безрассудного и такого желанного, что собственный громкий крик, нет, визг, оглушил до звона в ушах, ввергая меня в чарующую музыку гулкого баса бьющегося сердца, шелеста дышащих лёгких и дрожащего чрева, соединившихся в одно триединое целое, трепещущее всеми клеточками своего существа.
Как только я вновь стала чувствовать своё сочное тело и управлять конечностями, я рукой схватила свою роднулечку за место, где половика попочки соединяется с бедром и потянув на себя, расплющила свои нижние округлости, вогнав в себя тугую твёрдую плоть до отказа и, задавая любимый темп, помогала возлюбленной насаживаться на самый желанный жезл нашей любви. Я так соскучилась по этим плотным вторжениям в своё нутро, что просто таяла от наслаждения и безумного удовольствия, слыша эти развратные шлепки и чувствуя, как раскачиваются мои телеса. Рука моей Сашеньки сжимала мою грудь, мой отвердевший сосок застрял между её средним и указательным пальцами, а я положила свою ладонь на её руку, сильнее сжала и выдавила из себя блаженные стоны удовольствия.
Как давно я мечтала о таком наслаждении. Что же раньше я не догадалась до этого. Всё ждала, когда моя любимая снова, как в старые добрые времена сгребёт меня в охапку и будет любить, любить и любить, без конца и края. Дарить мне эти упоительные минуты счастья и безрассудно окунать в пучину бесконечных оргазмов, лаская крепкими и в то же время нежными руками, накачивая своей тёпленькой восхитительной спермой.
И пусть это происходит во сне, мне это не важно, меня это никак не беспокоит. Пусть я проснусь и снова увижу пустую холодную постель, но сейчас я с ней, с моей любимой, с моей хорошей и безумно обожаемой Сашенькой.
Меня продолжало раскачивать на собственных волнах мягкого тела, рука моей любимой утонула в моей груди, член продолжал поддерживать меня в облаках сладострастья, с каждым толчком всё ускоряя и ускоряя свой ритм, неумолимо приближая нас обеих к логическому исходу этого прекрасного процесса.
Вот сейчас, ещё чуть-чуть, ещё самую малость…
— Да, даа, дааа!!! — заорала я во всё горло, в очередной раз, забившись, как трепетная лань, попавшая в сети, задыхаясь от собственного дыхания, запрокинув назад голову с зажмуренными глазами.
Толчки ускорились ещё, пронзая меня, как толстая игла мягкую ткань на швейной машинке, давая мне самое высокое блаженство в умопомрачительном оргазме, который длился так долго, что я полностью выбилась из сил и, почти теряя сознание, ждала, когда бурный нескончаемый поток живительной влаги начнёт наполнять моё влагалище. И вот этот долгожданный момент. Первый залп, и мой внутренний мир стал обворожительно наполняться, раздуваясь, как воздушный шарик, приятно расширяясь и увеличивая мой живот.
— Мамаааа!!! — прямо над моим ухом раздался крик. Рука, утонувшая в мякоти моей груди, потянула вниз ещё сильнее, а бедра вжались в меня так, что я нанизанная на оргазмирующий член, не могла даже шелохнуться.
Кто это? Это голос не Сашеньки, она никогда так не кричала. Неужели это наша дочь? Что с ней? Почему она так истошно кричит? Сквозь сон до меня так туго и долго доходило происходящие, что пришлось срочно выбираться из этого состояния, хватаясь за всё, что позволяет вырваться из цепких лап Морфея. Мой слух навострился, прислушиваясь к творящемуся вокруг меня. Сон отлетел, дрогнув моим телом, и разбился тоненьким писком в ушах, как после громкого удара в ладоши. Глаза резко распахнулись, вспыхнув в полутьме начинающегося рассвета, а сознание удивилось явью наполняющегося влагалища. Я проснулась! Я уже не сплю! Это уже не сон!!! Меня по-прежнему крепко стискивают и держат руки за грудь, а к моим ягодицам прижаты бёдра и твёрдый член яростно накачивает меня спермой. Я хотела закричать, повернуться назад, посмотреть и развеять свои сомнения, но попытка не дала желаемого результата. Хотела выпрямить ноги, чтобы вытащить из себя так глубоко забравшийся орган, но сил не хватило даже на то, чтобы хоть чуточку отпрянуть от прижатых ко мне бёдер. Хотела крикнуть хоть что-нибудь тому, кто меня наполняет утренней росой, копившейся всю ночь, но дыхание перехватило так, что я не могла раскрыть рта и только тихие мычания выдавились из меня, больше походившие на стоны удовольствия, чем на истошный крик.
Что-то щёлкнуло в голове, мысли полетели так быстро, что я не успевала за ними, но среди этого потока я чётко уловила, что вчера вечером легла спать без трусов, а за спиной спит моя дочь. Неужели? Неужели это она сейчас наполняет моё влагалище? Вспоминая самый великолепный сон в своей жизни, я начала догадываться о происходящем. Я же сама во сне взяла в свою руку её член, ласкала им свою мокрую нюню, дождалась, когда он встанет, вставила в себя, а потом насадилась на него до отказа? Я же кончила! Я так бурно кончила целых два раза и всё это время даже не подозревала, что меня имеет…
«Саашаа»!!! — кричало моё внутреннее я, — «Что я наделала, что я натворила!»
Слёзы хлынули из глаз, подбородок задрожал, но мои всхлипы заглушил голос дочери. Она полностью слила в мою вагину свой утренний груз и снова яростно задвигала бёдрами, вколачивая в меня свой дрын до отказа.
— Мамочка, любимая моя, сладкая моя, я так тебя люблю. Спасибо, что позволила сделать это. Я всегда мечтала потерять невинность с тобой, подарить тебе девственность своего члена. Я так счастлива! Ты у меня такая хорошая! Я люблю тебя, люблю больше всех на всех на свете. Только ты мне нужна, только ты меня понимаешь, только тебя я хочу любить. Любить всей душой и телом, холить тебя и лелеять. Я теперь всё буду делать сама, буду заботиться о тебе как о своей любимой, а ты будешь только лежать на этой кровати с полным животиком и наслаждаться. Я буду следить за тем, чтобы он никогда не сдувался. Ты такая красивая, добрая, мягкая и такая миленькая душечка, особенно наполненая моим семенем. Если бы ты только знала, как я благодарна тебе. Родная моя, сладкая, любимая. Я щас… а, аа, маамаа, — снова завизжала она, увеличивая и без того мой раздутый живот.
Снова тиски сильных объятий зажали меня, но я уже не сопротивлялась. Что толку пытаться выбраться из них, если нет ни сил, ни возможности? Снова приняв в себя всё до капельки и булькая как наполненный вином бурдюк, я лежала в её объятиях, не шевелясь, и продолжала слушать её слова признания в любви и верности. Закончив наполнять меня второй раз, она пошла на третий круг и вновь её сильные толчки внедряли твёрдый ствол в мою измождённую вагину, размешивая внутри меня две огромные порции спермы, как повар в большой кастрюле помешивает кисель.
Снова в мои уставшие уши полилась приятная музыка ласковых и нежных слов, клятвенные признания в любви и верности начали согревать мою душу. Ну, какая женщина не растает от таких искренних чувств? Какая мать начнёт беспощадно ругать или даже бить своего ребёнка после таких слов? Мои слёзы потекли ещё сильнее, толи от переполненных чувств, толи от безысходности, толи от самого сильного стыда, что позволила совершить инцест, но я всё лежала и лежала, не предпринимая никаких действий, чтобы прекратить это. Теперь я свободно могла вывернуться из объятий, встать и пойти выдавливать из себя сперму, но я продолжала лежать, слушать и… наслаждаться?
Дифирамбы в мою честь продолжились, и ладошка моей ненасытной доченьки перекатилась на моё раздутое пузо. Я немного успокоилась и подумала, что рано или поздно это всё равно бы случилось. Случайно во сне или специально, пока я сплю, дочь всё равно бы овладела моей нюней, хотя бы ради того, чтобы попробовать каково́ это иметь женщину в вагину. А может быть, я сама не удержалась бы и оседлала этот твёрдый и такой желанный орган. Жажда секса у футанари неуёмная, член у них встаёт не только от вида красивых женщин, но даже от мыслей о них. А я ведь красивая, от меня многие без ума, и мне тоже хочется побаловать себя такой замечательной игрушкой, как у моей доченьки между ног. Она влюбилась в меня, в свою мать, и жаждет быть со мной до конца дней своих, а я как полоумная бегаю в душ или туалет, после того, как неуёмная любящая дочь накачает мой желудок, и мастурбирую по два — три раза, чтобы унять своё возбуждение и, наконец, успокоить свою вечно мокрую нюню.
Вот и сейчас, думая об этом, волнение моей похоти разгорелось с новой силой. Мало того, что третий Леркин заход затянулся, так я ещё вспомнила свои успокоительные рукоблудные игры, вот и подтолкнула своё желание заняться сексом и удовлетворить свою ненасытную сущность. Тут уже и делать ничего не надо, тем более куда-то идти, прятаться, подавлять свои стоны. Всё уже́ давно в процессе, только наслаждайся.
Член, снующий в переполненной вагине, нежные слова о любви и преданности, собственная неудовлетворённость — эта троица тащила меня как на верёвке в гору похоти к знакомому месту возле обрыва, где бушует водоворот ошеломляющих оргазмов и каждой клеточкой тела чувствуется их бурлящую мощь.
Как же всё просто в семьях футанари. Захотелось, и на тебе, пожалуйста, хоть дочь, хоть мать, хоть сестра раздвинут перед тобой ноги или призывно откроют рот и ещё спасибо скажут за сперму и великолепный оргазм. Всё не как у людей, вернее, почему у людей не так? Почему у нас это под строжайшим запретом? Это же так прекрасно, когда можно не выходя из дома насладиться, доставляя удовольствие не только себе, но и своим ближайшим родственникам.
Доченьке проще, у неё в генах заложена такая мощная страсть, что наши людские запреты на инцест никогда не смогут побороть её. А как быть мне? Что мне теперь делать? Отлучить её от своего тела и больше не подпускать? Снова выслушивать её истерики? Нет. Я не хочу возвращаться назад в то время, когда наша отношения были не просто натянуты, они трещали по швам. Тогда что же делать? Оставить всё как есть? Позволить ей использовать не только мой рот, но и влагалище? А как же это табу? Как же инцест? Знаю что есть и вторая сторона этой медали. Это её жизнь. Я мать, я должна, нет, я просто обязана уберечь своё дитя и дать ей шанс выжить в этом злом и коварном мире.
Монотонные толчки всё сильнее распаляли моё желание. Чувствую, что теряю способность здраво мыслить и рассуждать об этом, я просто поплыла по течению. В раскачивающемся животе кипящим студнем колыхался приличных объёмов коктейль из дочкиной спермы и моих соков, а натирание стенок моего хлюпающего влагалища продолжалось с не меньшим усердием. Головка то и дело ударялась в донышко, порождая волны экстаза в моём взволнованном после двух небывалых оргазмов теле. Я неуклонно мелкими шагами двигалась к третьему и тут в мою затуманенную голову пришла шальная мысль, перевернувшая всё вверх дном. Есть же третья сторона у этой медали — это ребро! Понимаю, что довольно трудно так поставить круглую железяку, но чем она толще, тем устойчивее это положение, а толщина дочкиной медали далеко не маленькая. Меня передёрнуло от того, что Лерка присосалась к моей шее и начала водить языком по моей моментально ощетинившейся мурашками коже.
Мне! Это! Нравится! Я! Это! Люблю!
Вот как называется самая неустойчивая — третья сторона медали, которая то и дело всплывает в моём воображении. И пусть катятся все, кто придумал эти рамки приличия, запреты, табу и прочую дребедень. Я буду делать то, что я люблю и меня ни капельки не колышет, что скажут другие. Для меня других нет! Есть только я и моя дочь, которая меня любит как мать, а теперь ещё и как женщину. Я не собираюсь закапывать себя в могилу целомудрия и мучиться от бесконечного желания секса, я просто буду им заниматься когда захочу и сколько захочу или сколько сможет моя роднулечка. Я не собираюсь перечёркивать свою жизнь и ставить на ней жирный крест, а тем более не буду губить жизнь моей любимой дочери и подставлять её под смертельный удар. Мы будем вместе радоваться новой жизни, вместе и брать от неё всё, что она даст.
Бёдра моей красавицы вновь впечатались в мои булочки и замерли на секунду. Сейчас произойдёт то, чего я так хочу и хотела всегда. Моё тело загудело от предвкушения бурного обоюдного оргазма. Рука дочки вновь переместилась на мою грудь, я усилила её сжатие своей ладонью. За эти бесконечно счастливые доли секунд я чётко почувствовала каждый бугорок, каждую венку, перевитую вокруг загнанного до отказа в мою сжавшуюся вагину такого родного и такого любимого члена.
Первый залп внутри меня — и влагалище сжало своего добровольного счастливого пленника, выдавливая из него остатки большущей порции семени, и мы в унисон с дочерью заорали ритуальную песню потрясающего оргазма.
— Ааа!!!
Всего одна нота, всего один звук, но эта музыка звучала только для нас и мы обе наслаждались звоном в ушах от её децибел. Наши половые органы просто творили чудеса. Член стрелял без устали, пополняя моё лоно, а киска буквально выдаивала из него остатки каждой порции, не оставляя ни одной капельки внутри этого пылкого любовника.
Живот почти трещал по швам, но мне было мало, я хотела ещё и ещё, хотела наполня́ться бесконечно долго, пока не потечёт из ушей или пока не лопну, но последний впрыск расслабил тело моей красавицы и я крепко сжатым влагалищем почувствовала, как член начал сдуваться. Хватка, держащая меня ослабла, но моя возбуждённая плоть ещё держала своего гостя крепко. Лишь когда пришло полное насыщение и умиротворение, моя нюня расслабилась и через несколько минут мы просто лежали, приклеенные друг к дружке, часто дыша, обессиленные, не в состоянии даже пошевелиться.
Первой пришла в себя Лерка. Она аккуратно вынула из меня свою обмякшую палицу и я наконец-то вытянула согнутые ноги, чтобы не давили на живот, а она перелезла через меня и легла рядом лицом к лицу.
— Мамочка, мамулечка моя миленькая, — я видела, как она держит ладошку возле моего неимоверно раздутого живота, боясь прикоснуться к нему. — Ты стала ещё красивее, чем была. Как же я тебя люблю.
Она потянулась губами к моим и как только прикоснулась, я, не раздумывая, ответила на этот нежный чувственный поцелуй. Наши языки заплясали танец любви, реснички на глазах опустились, и мы как слепые котята нежились, причмокивая губами сладостную игру под названием «подари свою любовь».
Нежное касание мягких робких пальчиков к моему животу заставило меня слегка вздрогнуть, скорее от неожиданности, чем от боли. Нет, боли я не чувствовала, скорее наоборот, тепло и завораживающее распирание изнутри, как во время беременности. Конечно в первый день, после месячных я не боялась залететь, потому что это не возможно, яйцеклетка ещё не созрела. Я боялась, что после долгого перерыва в целых пять лет, моя матка отвыкла принимать такие объёмы спермы и там могло что-нибудь лопнуть или надорваться, но я бы скорее всего почувствовала боль, но её не было.
— Щекотно, — тихо, почти шёпотом я нарушила семейную идиллию, отпрянув от мягоньких покрасневших с непривычки губ дочери, и улыбнулась.
— Значит, тебе не больно? Потрогать можно? А ты не залетишь? А ты не сердишься? А мы будем ещё туда?
Взволнованная девочка засыпала меня вопросами, так интересующими её, после утреннего происшествия, результатом которого стал мой надутый до невозможности живот.
Я молча взяла её ладошку, положила себе под грудь, откуда начиналось моё пузо и медленно, стараясь сильно не давить, провела ею до самого низа, где сходились мои бёдра. Лерка опустилась ниже и алыми натруженными губами, после долгих поцелуев со мой, прикоснулась к самой сильно выпирающей части живота.
Как же желанны были эти прикосновения. Меня бросило в дрожь от коротких поцелуйчиков девичьих губ, боящихся надавить посильнее, от чего по мне забегали мурашки, подёргивая пышное тело, которое покачивало грудями, попкой и, конечно же, виновником торжества — животом.
— Смелее, мне не больно, — улыбнулась я, когда встретилась с вопрошающим взглядом дочери.
Она засмеялась, стрельнула очаровательными глазками и, широко раскрыв рот, стала приближать его к моему животу, а когда коснулась его, то с детским возгласом: «ам», утопила своё личико в упругой мякоти и зашевелила мокреньким скользким язычком по гладкой натянутой коже.
Мне стало так смешно от щекотки, что я не выдержала и засмеялась снова тряся своими выпуклостями и впуклостями так, что Леркина голова отскочила от моего живота, как от резинового мячика. И мы обе ещё долго смеялись, потом я, подрагивая от ласковых прикосновений, ответила на все интересующие вопросы.
Естественно в этот день мы никуда не пошли, потому что даже когда я с помощью доченьки добралась до унитаза, из меня вышла всего лишь одна треть, от того, что закачалось в мою пещерку. Только к обеду я смогла выдавить из себя почти всё, но какая-то часть всё равно осталась и бултыхалась во мне, пока у Лерочки снова не началось «солнцестояние».
Я стояла возле кухонного стола, естественно голая, с утра мы так и не оделись. Ей как-то всё равно, а на моё пузо ничего не налезло. Доченька подошла ко мне с умоляющими глазками, прижалась своим молоденьким девичьим телом и я почувствовала, как её плоть раздвигает мои ляжки. Я обняла её, погладила по спине и она дрожащим голоском процедила:
— Можно туда же? Как утром.
Я почувствовала, как её напряжённый член дрожит между моих ног, прижатый к плотно закрытым половым губам. И мне так захотелось впустить это чудо в себя, что я чуть присела, раздвинув свои шикарные бёдра в разные стороны так, что губки разошлись, открыв вход в мою сокровищницу. Лерка не долго думая, подалась немного назад, а когда головка оказалась точно напротив входа, задвинула своего монстрика прямо в мою сочащуюся нюню.
Я выпрямила ноги, но не до конца, мешало её толстое полено внутри меня, постояли так минут пять, обнимаясь и целуясь, сплетая наши языки. Доча плавно двигала бёдрами, наслаждаясь маминой нежностью и смакуя каждый момент необычно-плотного соития.
Мои ноги устали в непривычной позе и я оторвавшись от её ласковых губ, предложила пойти в кровать.
— Мамочка, ты такая хорошая. Ты просто бриллиант в золотой оправе. Я так тебя люблю.
Как же ласкают уши такие приятные слова, особенно, когда тебе их говорит самый родной в жизни человечек. Эту искренность я чувствую в её прикосновениях, голосе, глазах. Это так радует моё сердце, что я готова отдать себя всю без остатка.
Я легла на свой траходром пузом к верху, раздвинула свои ножки, открыв взору доченьки все свои прелести на обозрение, и увидела с каким вожделением она разглядывает меня, поглаживая свой давно готовый к бою прибор. Я улыбнулась, глядя на это умиление, но жажда заполучить его в себя как можно скорее заставила протянуть руки в её сторону и поманить, показывая, что я заждалась и давно готова принять её в свои объятия.
Очнувшись, как ото сна, моя сладкая забралась на меня, свою родную мамочку, и прицелившись розовой головкой к моей дырочке начала своё погружение в райское местечко. Перевитый синими венками толстенький орган медленно входил в моё логово страсти, упорно расталкивая сначала мягкие губки, а потом и влажные стеночки моей радостной пещерки, подрагивая и слегка дёргаясь в сдерживаемом порыве ворваться сразу и до упора. Этот бешеный кайф медленно-сладостных мук заставил меня дрожать всем своим телом и когда наши лобки встретились, а головка упёрлась в задний свод влагалища. Я подбросила бёдра вверх, крепче прижав наши тела ниже пояса, потянула доченьку за руки и, уронив её на себя, прижала к своему пламенному материнскому сердцу и забилась в таком небывалом оргазме, что его отголоски подбрасывали Лерку и вновь роняли на меня, как на мягкий батут, шлёпая грудью, животом и, конечно же, лобками.
Дождавшись, когда меня отпустит эйфория диких спазмов, доченька, как опытный любовник, начала свои страстные движения. Сначала медленно и нежно, а потом, ускоряясь и увеличивая амплитуду, она постанывала в моё ухо, покусывая его и целуя одновременно. От этого наслаждения я просто летала в облаках под названием счастье и не хотела спускаться на нашу бренную землю, ни капли не жалея о том, что позволила ей делать с собой всё, что вздумается.
Скорость её движений внутри меня всё увеличивалась, не давая спуститься с облаков. Чавкающие звуки и стоны моей любимой ласкали слух, а губы милашки накрыли мои и мы качались на славных волнах моего упругого тела. Вдруг она задрожала, подмяла под себя, стиснув меня так крепко, что наши груди расплющились. Стало труднее дышать, теснота внутри моей вагины и крепкие объятия выжали из нас невероятный экстаз и зашвырнули в заоблачную высь, где можно разглядеть только звёздочки. Как по волшебству, мы одновременно, прижались, замерли на секунду, превращаясь в единое целое, и, завопив на всю ивановскую, бросились в пропасть сладострастья, где нас закружил водоворот феерического оргазма. Всё разом потухло, замолкло и лишь чувство, распирающее изнутри жаром вливающихся в утробу сперматозоидов и ощущение вздувающегося семявыводящего канала, толкающего в меня бесценную жидкость, плавили моё сознание и я таяла, наполняясь удовлетворением и безграничным счастьем, ни капли не жалея о содеянном.
С этого замечательного момента мы раскрепостились полностью, все запеты куда-то исчезли и всю оставшуюся неделю мы предавались сладким утехам нашей неуёмной похоти, даже моя попочка не осталась без внимания. Постепенно привыкнув к своему вечно огромному животу, я смело разгуливала по дому голенькая, а моя доченька возилась со мной и крутилась вокруг, как молоденький муж возле беременной на последнем месяце жены, беспрекословно выполняя все поручения, и окружая такой заботой и лаской, что первое время накатывалась слеза от умиления.
Поцелуи, прикосновения, обнимашки и, конечно же, слова, ласкающие мои уши, не просто радовали материнское сердце, а возносили меня в ранг королевы нашего маленького семейного царства.

Похожие публикации
Тот случай, что произошел со мной и с Костиком положил начало нашей совместной жизни и нашим совместным приключениям, в которые позже влился и его брат, Славик. Это было позже, года через два после вышеописанного события. Ну обо всем по порядку.
Торжественный прием гостей закончился поздно вечером. Попрощавшись с хозяевами, мы вышли во двор, где рядом с Мерседесом сиротливо стояла Ксюхина "восьмерка". Девчонки шли притихшие, особенно сильно изменилась Оксана.
Стоя на автобусной остановке, я ожидала маршрутку и весь мир вокруг меня казался волшебным. Крупными хлопьями падал пушистый снег, освещаемый фонарями и на удивление было очень тихо. До Нового года оставалось три недели. Сзади меня послышалось весёлое пение подвыпившего мужчины.
Джейн покорно пошла вслед за матушкой. Скрипнул засов, вставая на место. Матушка привратница осталась досматривать сны. Кошель исчез в складках рясы. В каменной бане было тепло, но сил мыться у Джейн не было.
Комментарии
Добавить комментарий
Информация
Посетители, находящиеся в группе Гости, не могут оставлять комментарии к данной публикации.