Диалог

– Вот и я, здравствуйте, моя прекрасная Пенелопа! "Я пришел к тебе с приветом. "
– "Рассказать, что солнце встало". Наконец – то! Солнце уже спит давно, я уж думала, что не придешь до второго пришествия.
– Пришел до, приду после, я буду приходить всегда, даже когда Вы уже не захотите меня видеть.
– Как же ты придешь, если я не захочу тебя видеть?
– Вестимо, влезу в Ваш сон и буду Вас оттуда доставать.
– Неслыханная наглость! Оказывается, от тебя невозможно никак избавиться?
– Возможно, но не нужно, а?
– Не обольщайся, еще подумаю. Я устала смертельно; как с работы пришла, бухнулась в кресло, так и сижу вот, жду тебя, даже переодеться нет сил, ноги гудят.
– Можно, я послушаю, хоть одним ухом?.. Ничего не слышу. Признайтесь, моя прелесть, Вы не переодевались не потому, что смертельно устали, а потому, что знаете, как мне нравится Ваша "спецодежда", и эти открытые туфельки на высоком каблуке.
– Вот еще! Говорю. смертельно устала. А у тебя такое дурашливо – игривое настроение, будто в лотерею выиграл. И цветов не вижу?..
– Ну, что мне в оправдание ответить? Я спою. "Не могу я тебе в день рождения дорогие подарки дарить, но зато в эти ночи весенние я могу о любви говорить!".
– Ну, что ж, тоже неплохо. Становись на колени, кладезь песенных цитат, проси прощения за опоздание и говори мне о своей любви!
– Слушаюсь, Ваше величество! "Чуть свет – Вы на ногах, и я у Ваших ног. ". Простите великодушно, не велите казнить, велите слово молвить!
– Молви свое слово. Не иначе, какой – нибудь неприличный анекдот станешь рассказывать?
– Как можно, сударыня?! Слушайте же.

Летел я к Вам, как ветер,
Меня послал к Вам Бог,
В толпе я Вас приметил,
И вот – у Ваших ног.

Венера Боттичелли –
Воздушней Вы берез.
Вы – солнышко апреля,
Вы – воплощенье грез.

Ваш лик лучист и светел,
И Бога я молю.
"Позволь влететь, как ветер
Прошелестеть. "Люблю!""

– И это все мне?!
– От первого слова и до последней точки.
– Мне таких стихов никто еще не дарил. А, знаю, ты, написал одно стихотворение и читаешь всем девушкам подряд?
– Ну, как Вам могла прийти такая нелепая мысль? Разве можно написанное для одной женщины дарить другой? Разве можно подарить цветы одной, а потом отобрать и подарить другой? Это же нонсенс, любимая!
– Ты меня убедил, я прощаю твое опоздание и большое спасибо за стихи. Я разрешаю тебе помассировать мне ноги.
– А поцеловать?
– Потом, если мне понравится массаж так же, как стихи.
– Сомненья прочь! Вы же знаете, как я умею это делать?
– Пока я только слышу пустые речи и обещанья! Ну же, я жду!
– О, в каком прекрасном капризе искривились Ваши губки!
– Господи, ну когда, наконец, ты обратишься к ногам?
– Уже. Позвольте расстегнуть ремешок. Вот. и ножка прелести полна, она совсем обнажена, ну, почти совсем обнажена. Она еще покрыта вуалью нежнейшего капронового ажура, но пальчики уже чуть – чуть видны. Как устали наши пальчики! "Мы писали, мы писали, наши пальчики устали. Их немножко разомнем, и опять писать начнем". Так, разомнем все пальчики с боков. Какие они аккуратненькие. Вот сюда проведем мягко снизу вверх. Теперь подушечки. Какие они мягкие, эти маленькие подушечки. Теперь подошвы. Вам нравится так?
– Хорошо. еще. Проведи кулаком по подошве от пальцев к пятке. Вот так. Чудесно. Вторую так же.
– Вытяните ножку, вот так, я икры разомну. Господи, какие у Вас ноги! Вот эта линия от колена к подъему стопы, как Кавказский хребет, только без снега и красивей. Как же прав Пушкин, говоря о Ваших ногах. "Они, пророчествуя взгляду. ", – заметьте, какое слово подобрал. "пророчествуя"; не "обещая", не "суля", а именно "пророчествуя", как в Библии. ". неоцененную награду. ", – то есть, не просто высокую, или даже бесценную, а именно неоцененную никем, потому что ее даже и оценить невозможно. ". влекут. ", – опять, какое дивное слово, стервец, подобрал! ". условной красотой. ", – нет, я просто схожу с ума от эдакого богатого словаря, ведь вот нашел же это слово. "условной", потому что нет никаких критериев, параметров, – нога красива и все тут, и красива какой – то ничем необъяснимой красотой. ". желаний своевольных рой". – Заметьте, какое опять слово. "своевольных". Оно неявное, контурное, отданное на откуп читателю. Вот ведь как писать следует! Но каблуки погубят Ваши волшебные ножки, хоть и длинней они выглядят на каблуках, и стройней. Каблуки полны коварства, и чем они длиннее, тем коварства в них больше.
– Малыш, ты на Пушкине камня на камне не оставил, я даже стихов не поняла бы, если бы не знала. Одни твои комментарии. Прочти еще раз, и одновременно нежно поглаживай мне ноги, о которых так поэтично отзывался Пушкин.
– Простите, я увлекся, у меня такое настроение, что хочется петь, читать стихи, целовать Ваши дивные ноги и подпрыгивать до потолка! Слушайте же, моя радость. "Они, пророчествуя взгляду. неоцененную награду. влекут условной красотой. желаний своевольных рой". О! Такие стихи обласкивают нежней моего массажа и даже поцелуев. Прислушиваясь к их волшебной музыке, уносишься мыслью в бесконечность, витаешь в необозримых ее просторах, устремляешься в эмпиреи.
– Да, приятно быть обласканной двумя сразу. Пушкиным и тобой! Ты как раз сейчас вглядываешься в бесконечность, прикрытую юбкой и, кажется, мыслью в юбке запутался?
– Нет, просто задумался, как – то. Взгрустнулось что – то. Подумалось о вечном, о нетленной красоте слова, рисующего красоту женского тела. Подумать только, ведь и тела не станет, а слово останется. Конечно, не всякое, но по – настоящему красивое – непременно останется.
– Ты немножко лукавишь, ну, самую малость, ведь не о вечности ты сейчас думал, признайся! А если я чуть раздвину колени. Вот так, слегка, чтобы туда в мою бесконечность проник лучик света, ты же не совладаешь с искушением унестись мыслью в след за лучиком в эти эмпиреи?
– Нет, прекрасная Госпожа, не совладаю. Я не могу противиться стремлению моих мыслей уноситься, куда им заблагорассудится, и желанию своих глаз созерцать неземную красоту.
– А если я разд
вину колени еще шире. и положу свои ножки тебе на плечи, разве не устремятся твои губы навстречу моим благоуханным лепесткам роз? Может быть, ты продолжишь свои рассуждения о нетленной красоте слова? Очень интересно послушать. Пока ты будешь говорить, я буду потихоньку сдвигать и раздвигать коленки в такт дивной музыке твоих слов. Начинай же, я жду. Видишь, колени раздвигаются. Расскажи мне, докуда умчалась твоя мысль, а я пока проведу рукой по бедру. Надо же, какой восхитительный контраст между моими белоснежными бедрами и черными ажурными чулочками, их нежно обволакивающими! Носочек потяну, чтобы продолжить эту линию "Кавказского хребта" от колена до кончика большого пальца. Я сегодня педикюр сделала. Что же ты? У тебя, кажется, капельки пота на умном лбу? Смотри, как пополз кверху подол моей деловой юбки. Медленно, но неуклонно, а ты все молчишь, словно все слова, какие в школе учил, забыл. Ты следишь?
– Я. это. Вы так обворожительны!.. Просто чудо как соблазнительны!
– Ну, что ты там шепчешь всякую чепуху? Ты про слова мне говори, какие они нетленные, а я, пожалуй, сброшу верхнюю часть "спецодежды", мне становится жарко от твоих пламенных речей. Куда бы ее кинуть? Пожалуй, тебе на плечо положу. Вот ведь рассеянность, я позабыла надеть бюстгальтер, видишь? И блузка, как назло, такая узкая, груди так и рвут ее, тоже хотят про "нетленные" слова послушать. Смотри, как сосочки в розовых ореолах напряглись. Сейчас проткнут полупрозрачную ткань. И все это великолепие к твоим словам навстречу устремилось. А ножки я сдвину, чтобы не смущать тебя. Что с тобой? Ты как будто горишь? Слова не вспоминаются? А ты постарайся, напряги память, цитату вспомни. Как ты считаешь, я достаточно высоко подняла юбочку, или еще поднять? Пожалуй и ножки снова раздвину. Вот так. Хочу – раздвину, хочу – сдвину, а розочка там, между ножками, словно распускается, когда ножки раздвигаются. Правда, забавно? Распускается и опять собирается в бутончик. Теперь снова распускается. И все – по моему хотению. Твоей мысли хорошо витается в глубинах моей вселенной? Я специально напротив торшера села, чтобы ей было видно, куда устремляться. И цвет бутончика ярче при свете, правда? Вот он сейчас распустился, и лепестки в росе. Кто же слизнет росинки?
– Господи, я больше не могу! Не могу! Я тебя съем, Солнышко!!!
– Конечно, мой милый, съешь меня, иди сюда! Нет, постой, разденься скорей. Мне нравится твой торс, особенно красиво шея входит под ключицы. В этой ложбинке так уютно моим губам! И твои плечи. Теперь меня раздень. Сними чулочки. Нет, не руками. Щекотно, мурашки побежали. Слизни их. О – ой! Не могу! Теперь юбку. расстегни сбоку. быстрей. Ложись на спину. Я присяду над тобой, и лепестки еще больше распустятся. Видишь, росинки стекают, скорей лижи. Ты нащупал пестик. О – о! Хорошо. всасывай губами. И я твой пестик поласкаю, он в небо устремился.
– М – м – м. Как свежа, чиста и ароматна твоя роза!.. Милая, как мне приятно, когда ты его зубками прикусываешь. ласкай его – о – о! Боже мой! Солнышко мое золотое. Больше не могу! Сядь на него, сейчас он взорвется.
– Да, да. М – м! Я тоже.
– Дай ножку! А – а – а – а!..
– А – а – а – а!..
.
.
.
– "Ты жива еще, моя старушка? Жив и я – привет тебе, привет!"
– Болтун. Почему ты подошву мне лизал в этот момент?
–.. Когда ты яички своими пальчиками придавливаешь, и процесс начинается, я изнемогаю. Это не передать словами, но это – пик Победы, апогей, кульминация, я просто сатанею от переизбытка чувств к тебе. В такой момент я умереть могу от разрыва сердца, если чем – то не погашу это остервенение чувственности. Тебе это, наверно, не понятно, да? У тебя бывает такое же чувство от какого – то над тобой действия?
– Не скажу. Хочешь меня помыть?
– А то! Хочу, конечно.
– Тогда неси меня в ванную.
–.. Ты легкая, как три пушинки!
– А почему, как три?
– Ну, не четыре, же.
– Неси же скорей! Если бы меня несла твоя болтовня, я бы уже под душем стояла.
– Нет, своей болтовне я тебя не могу доверить. На руках надежней. Вот и ванная. Сейчас воду включу. Становись на ноги.
– Вон ту мочалку бери, она помягче.
– Хорошо. А у меня грубая, как наждачная бумага. Я с утра ей как натрусь, так из ванны вылезаю, как из. ну, в общем, становлюсь, как новорожденный.
– Пошляк. С шеи начинай. Хорошо, теперь плечи и груди.
– У тебя такие груди! Вот стоял бы всю ночь и мыл, и мыл, пока. все мыло ни кончилось.
– На ноги мыла оставь.
– О! Твои ноги я бы мыл всю жизнь.
– Это тебе так кажется, пока они не твои.
– Ну вот, испортила песню! И охота тебе поэзию в прозу обращать?!
– Это я так, от досады, что все проходит. Все новое красиво, а когда привыкнешь, интерес потерян. То, что вчера восторгало, сегодня раздражает. А когда раздражает, какая уж тут поэзия?
– Поэзия кончается, когда душа устает. Мы не бережем новые красивые вещи, и красивые чувства тоже. Вот если ты пойдешь в этих туфельках, которые я с тебя снимал, в футбол играть, сколько времени они тебе будут нравиться? Мы не бережем друг друга. Мы стесняемся красивых слов, красивых, благородных, поэтических отношений. Сильная, развитая, богатая душа устает нескоро. А вот скудная, убогая, мелкая и вовсе не сможет подняться до поэзии. Сама посуди. сколько времени чувак будет любить чувиху? Трахнет один раз, а потом станет новую чувиху искать. Так я думаю.
– Возможно, ты и прав, но ты меня не моешь и сам не моешься!
– Заговорился, извини. Да ты и так чистая. Как тебе удается после рабочего дня оставаться свежей, как пятилетняя девочка? Запах твоего тела просто пьянит меня! У тебя какой – то секрет есть?
– Конечно, я перед твоим приходом не футбол гоняю, а час в ванне лежу, и пользуюсь хорошей туалетной водой и дезодорантами. И, разумеется, надеваю на себя не футбольную форму. Без секрета невозможно обаять мужчину, особенно такого привередливого, как ты.
– Ну, почему привередливого?
– Извини, такого романтичного, поэтичного, одухотворенного и прочая, и прочая ценителя женской красоты.
– Тогда ладно.
– Отнеси меня в постель, мой хороший! Я и вправду устала, но мне с тобой так славно.

Похожие публикации
Ну, что, может быть, поедем ко мне? — с этих слов начинается самое интересное в отношениях. До этого мужчина и женщина лишь упражняются в познании друг друга, бросают пробные камешки или распускают хвост или гриву. Тут уж кто что имеет и кому как повезет.
Меня всегда интересовала тематика БДСМ. Быть связанным, беспомощным, а Госпожа делает с твоим телом все что ей хочется, стало моей мечтой, моим темным желанием. Практикования самосвязывание стало первым что я попробовал.
Продолжение: - Что дальше будем делать? – спросил Серёжа. - Мож в кино? – предложил Степан, - и Крис как раз отогреется. - Можно, - согласилась я, вставая со скамейки. Поднявшись, я поспешила одеть курточку, и сразу застегнула молнию, желая поскорее согреться.
Меня, наконец, выпустили из больницы. Что удивительно, я умудрился, познакомится с близняшками, которые не против поиграть с девушками. Наладив свой социальный и финансовый статус, решил, что пора действовать. К тому времени у меня уже был свой дом, в котором я оборудовал подвал.
Комментарии
Добавить комментарий
Информация
Посетители, находящиеся в группе Гости, не могут оставлять комментарии к данной публикации.