Обратная сторона любви. Часть 3

Просмотров140
Комментарии0

Август 11Звонок на сотовый разбудил. Я перед экраном так и уснул не раздеваясь. Как встал, так собственный запах в нос шибанул. С похмелья жуткого, с перекура такого, что кажется, будто даже выдыхаю сигаретным дымом. Противно стало до чертиков. Во что превратился?Трубку взял и поморщился от крика в динамике.— Жевтун, — орал начальник СОГа Тарас, — ты куда пропал? У тебя дело о взятках завтра в суде должно быть, а ты даже обвинение еще не предъявил. Подследственного вечером выпускать придется. И Копытко в командировку слинял. Мне прикажешь за всех вас работать? Эх, на восток бы вас, паразитов, отправить. Там бы попрыгали зайчиками.Ух. меня словно ледяной водой обдало. Я первую волну мобилизации успешно профилонил.— Через час буду, — буркнул в трубку и отключился.Пока под обжигающими водяными струями стоял, все пытался понять: почему вся моя жизнь — как пожеванный бутерброд. Кому я там, наверху не угодил?Из душа вышел, как из материнской утробы: свеженький, словно огурец. Сейф открыл, на собственный боекомплект посмотрел с удовольствием. Карабин охотничий — АК 47, 1972-го года выпуска. Немного переделан, чтобы очередями не пулял, но да ничего. на тех, кого надо, и одиночных хватит. Да личинку бойка я куда-то спрятал, чтобы сын случайно не выстрелил. А то он у меня дюже любопытный.Едва на работу пришел, сразу Тарас прибежал. Как прибежал, так и орать начал, словно потерпевший.— Ша, — сказал я ему, — последний допрос и я этому «откатчику» тряпочному предъявляю обвинение. У меня вся доказуха давно собрана. Завтра утром передаю дело в суд.У Тараса от сердца отлегло. Он на стул напротив уселся и сидит, пятерней обмахивается.— Копытко что-то не отвечает, — сказал мне. — Хотел его тоже на хрен послать, а телефон отключен.— Запил, наверное, — буркнул я. — Или по шлюхам загулял.Тарас улыбнулся широко, а потом и вовсе захохотал.— Точно. Он это дело сильно любит.Уже на выходе начальник обернулся и, хитро прищурившись, вдруг спросил:— Ты зачем Аньке нос сломал?У него жена в травме медсестрой работает. Видать, моя благоверная ей поплакаться успела.— Заработала, — ответил я.Тарас головой покачал:— Ну, иногда надо. Иногда они кроме этого никаких слов не понимают. А уж Анька-то твоя и подавно.Тут мне интересно стало. До того интересно, что я даже со стула встал и к Тарасу подошел.— Ты что, тоже с ней трахался?— Ну что ты, Рома? — искренне удивился Тарас. — Как ты мог подумать? Слухи ходили, не более. Слухи.Похлопал он меня по плечу и дверь за собой прикрыл. Слухи, значит. Интересно, почему же они до меня не дошли?— Аня, — спросил я ее в первый вечер, когда домой провожал, — а чего ты больше всего хочешь?Помню, как она улыбнулась. И от этой улыбки вместо Луны на небе появилось Солнце. Да до того яркое, что я аж зажмурился.— Выйти за тебя замуж, — ответила она.Сказано-сделано. Через два месяца свадьбу играли. Я тогда как раз старлея получил и из стажеров в СОГ перевелся на полную ставку. На хозяина того кафе, где свадьба гремела, я уже доказуху собирал. Да меня за руку остановили, там в том деле тогдашний прокурор был замешан. Который потом в область ушел.А я пьяный тогда был до чертиков. Микрофон взял, чтобы приветственное слово жениха сказать, да и ляпнул сдуру:— Я на месте этого кафе еще на танке потанцую.Ух и перепугались они все. Я и по трезвяку могу зарядить не глядя, а уж по пьяни совсем удержу не знаю.А слухи доходили, только я им верить не хотел. Все думал, что завидуют моему счастью. Что мстят за что-то.Значит, было это девятого. Десятого вечером я к пастору в гости пошел, присвистывая. Калитку он открывать мне, конечно же, не хотел, но да это дело нехитрое. С ноги ударил, да она с петель слетела.Да, еще пса я его утром котлеткой с изониазидом накормил, чтобы он у меня под ногами не путался.Хозяин от меня в спальне спрятался. Под кровать. Как ребенок, ей-Богу. Можно подумать, я его там не найду.— Вылезай, отче, — крикнул я. — Вылезай, а то хуже будет. Вообще тогда на хрен дом спалю. Поджаришься, как Жанна Д`Арк.Отче крякнул, что-то пробормотал, но из-под кровати вылез. Весь в пыли, глаза дурные.— Рома, сын мой, — начал этот паскудник проповедовать. — Вспомни, я тебя предупреждал.Я глаза круглые удивленные сделал:— Ты что, святой отец, думаешь, что я тебя убивать пришел? Ты же меня крестил. Как можно? Я поговорить пришел. Поговорить, кино посмотреть и душу твою грязную от демонов очистить.Поверил, дурачок. Расслабился, вздохнул свободно.— Рома, — опять балалайку свою завел, — женщины — суть зло. Вспомни, как говорил Екклезиаст.Вот тут я ему под дых и зарядил. Заманал он меня своим Екклезиастом натурально. Пастор пополам согнулся, воздух из легких со свистом выпустил. Я на всякий случай еще по маковке его шарахнул. Чтобы не мешался.Потом на стул усадил (тяжелый, гад. Не иначе ни одного поста не соблюдал, праведник), простыней примотал. Пока пастор в отключке вздыхал, я у него скотч нашел. Поверх простыни, как коконом заклеил. Отошел чуть поодаль, на свою работу полюбовался. Красота!Рот ему заклеивать не стал, пусть говорит, а то мне скучно станет. А я — парень веселый, поговорить дюже люблю. Только окна задраил намертво, чтобы соседей ненароком не разбудить.А пока я у него в гостиной ящики перерывал в поисках киношек, тех что от 18 лет и до бесконечности, пастор очухался.— Роман, — услышал я его голос, — не сходи с ума. Давай поговорим.— Поговорим, поговор
им, — бормотал я. — До рассвета долго, успеем наговориться.На пороге спальни я появился сияющий, как корабельная рында. С ноутом под боком и тремя дисками в руке. Похоже, отче успел избавиться от их большей части. А вот эти почему-то заныкал. Жлоб, одно слово.— Готов? — спросил я пленника. — Начинается сеанс для взрослых.Поставил ноут на тумбочку напротив его стула, включил в розетку и зарядил. Сам улегся на пасторовскую кровать без простыни и закинул ноги в берцах на подушки.— Рома, не надо, — скулил отче. — Прости меня, не знаю, что она со мной творила. В нее словно бесы вселились.— Ш-ш-ш, — остановил его я. — Сейчас самое интересное начнется.Самое интересное началось. Но не то, чего ожидал даже я. Я тогда с Тарасом был в командировке на востоке. Расследовали военные преступления. Сука, меня там чуть не грохнули. А эти.На супружеской постели, под свадебным фото. В другой комнате мирно сопели дети. МОИ дети!Был один пастор. Все в камеру светил молочным своим пузом, да дряблой задницей.— Рома. , — заныл этот скот, — я тебе все объясню.Я молча встал, пошел в сарай и принес оттуда канистру с бензином. Когда эта сволочь увидела, с чем я пришел, у него волосы зашевелились.— Ты не сделаешь этого, — забормотал он. — Я же крестил тебя.— Вот поэтому, — ответил я, — сейчас твоя очередь. Только крестить буду не водой, а пламенем очищающим. Надо тебе, отче, перед Господом появиться чистеньким. А что от всякой душевной нечисти лечит лучше всего? Только огонь.Падре сидел, облитый горючим. Лупал глазами и кровь стремительно отливала от его лица.— Я не зверь, — зачем-то предупредил его я. — Дам тебе последнее слово. Говори.Включил диктофон на сотовом и приготовился слушать. Пастор заухал совой, заплямкал губами и вдруг расхохотался. Бредовым смехом сумасшедшего.— Последнее слово? Так будет тебе мое последнее слово. ДНК детям сделай, придурок. Она с нами без презиков веселилась. Они ее раздражали.Я отошел подальше, посмотрел в дикие, безумные, водянистые глаза духовного своего наставника, чиркнул кремнем зажигалки и бросил ее в кокон.А папашу навещу завтра. Очень мне хочется узнать, почему мои детки так похожи на моего красавца — кобеля папочку.Август 12— Жевтун, — Тарас влетел в кабинет, — слышал, что дом проповедника сгорел?— Слышал.— Говорят, помог кто-то поджечь.— Плевать.Тарас устроился на стуле напротив и пристально взглянул на меня. Я сделал самое невинное лицо и перебирал бумаги на столе. Что-то складывал в стол, что-то отправлял в урну.— Ты же к этому не имеешь отношения, правда? — спросил начальник.— Я спал.— Верю. Что с тобой происходит? Это из-за Аньки, да?Я поднял на него тяжелый взгляд. Тарас вздрогнул и даже чуть отодвинулся вместе со стулом.— Почему я ничего не знал? — спросил его я.Начальник поднялся и отошел к стене.— Бабе замуж надо было выходить. Детей рожать и все такое прочее. А из наших ее никто не брал. А ты же шесть лет в Киеве прожил. Пока в КГУ учился, да работал где-то там. Потом только сюда назначение получил. Ты же уезжал, она соплей тринадцатилетней была. Только потом в полную силу вошла. Ну, и. пока не стерлась окончательно, решила тебя захомутать. Ты же такой принципиальный был. Одна и на всю жизнь. Вот она и стала для тебя той самой — первой. Это Виталик придумал.Поднялся я медленно. Ладонями в стол уперся, да на Тараса уставился. Не знаю, что он в моих глазах прочитал, но побледнел, как полотно.— Не дури, — поднял он ладони. — Я к тебе с предложением.Ладно, выслушаю, хотя и недосуг. Нет у меня времени.— Мы знаем, — начал Тарас, — что Копытко — это твоя работа. И пастор тоже. Анька сидит дома и нос боится на улицу высунуть. Чего ты хочешь? Мести? Ну, давай я тебе ее на аркане притащу, да ты ее измордуешь до полусмерти. Тогда успокоишься?Мне даже весело от его слов стало. Можно подумать, если бы я хотел ее убить, я бы этого не сделал.— Ты что? — ответил я Тарасу. — Что ты мне предлагаешь? Она же святая женщина. Она, черт ее побери, мать моих детей. По крайней мере я на это надеюсь.Тарас вздохнул тяжко, посмотрел на меня с жалостью и заговорил опять:— Тогда у нас нет другого выхода, как сдать тебя. Рома, ты сам понимаешь, что ты натворил?Здесь мне стало еще смешнее. И ситуация, вроде, трагическая, а я смеюсь, как дурак. Даже воды из графина хлебнул, чтобы смех этот глупый остановить. Отер рот и весело посмотрел на начальника.— Тарас, ты меня что, первый день знаешь? Сам же много научил. Так вот, я один за решетку не пойду. Все за мной отправитесь. Включая того осла, который сейчас в области. А уж «чистосердечные» буду строчить, как та швейная машинка «Зингер». Без устали, то есть. И всяческое сотрудничество со следствием клятвенно обещаю тебе прямо здесь.— В общем-то я где-то так и предполагал, — ответил Тарас. — Поэтому у нас есть вариант Б. Даже два варианта Б. Либо несчастный случай, либо. ты не хочешь отдать своей Родине долг?— Какой долг? — удивился я. — А что ж я по-твоему вот уже почти n-надцать лет делаю, как не долги Родине раздаю?— У тебя неплохие шансы выжить. А как вернешься, там и все твои косяки простятся. Мы постараемся.Дошло до меня. Наконец-то до меня хоть что-то дошло.— Звони военкому, — процедил я, — пусть строчит повестку. Потому что я вас в покое не оставлю.Тарас улыбнулся и вышел. А я отправился домой собираться. Я знаю, что не вернусь. Потому что не хочу возвращаться. Пусть папаша живет. Детям нужен дедушка.

Похожие публикации
Армейский «ЗИЛ-131» съехав с грунтовой дороги на зелёнку остановился, заглушив двигатель у километрового знака с цифрой «48». Большинство из сидящих в кузове молодых солдат сладко дремало. Остальные же от воцарившейся вокруг бархатной тишины, казалось на мгновение оглохли.
Глава шестая. Наташка и Миранда.Наташка нашла попону и набросила на Миранду.— В баню! — приказала онаСерко стоял, прижавшись мордой к брусьям стойла и смотрел на Миранду.— Мы найдём тебе другую.
Я вновь приветствую вас, дорогие читатели. Я очень надеюсь, что вам полюбился наш добрый и развратный Педагог Воронов. Но эта книга не совсем о нём, она будет весьма необычна – не такая, как предыдущие.
На работе наконец – то явился тот болящий, который был мне нужен. Парень был молод и застенчив, но умен и исполнителен. Мы немедленно закопались то в бумаги, то в компьютер, иногда призывая на помощь Сергея. Я нагло командовала Пашкой, нещадно гоняя его туда – сюда.
Комментарии
Добавить комментарий
Информация
Посетители, находящиеся в группе Гости, не могут оставлять комментарии к данной публикации.